Kuñataĩ
Screennings:
(S8) Mostra de Cinema Periférico, A Coruña, 2026.
Punto Ciego, LAV. Espacio Holgura, Madrid, 2026.
Pols, València, 2026. + sessió en el grup d'estudi i desbordament Saturació.
По-ту-сторонний, Санкт-Петербург, Otherwordly, Sankt-Peterburg, 2026.
(S8) Mostra de Cinema Periférico, A Coruña, 2026.
Punto Ciego, LAV. Espacio Holgura, Madrid, 2026.
Pols, València, 2026. + sessió en el grup d'estudi i desbordament Saturació.
По-ту-сторонний, Санкт-Петербург, Otherwordly, Sankt-Peterburg, 2026.
De la mano tornada a otro paso,
corta un ruido blanco ahora redil.
Que su suave canto no llega al paisaje.
Kuñataĩ.
corta un ruido blanco ahora redil.
Que su suave canto no llega al paisaje.
Kuñataĩ.
RAPA – 3:21
Comunidade de Montes de Gaxate A Lama, Ángel Araújo, Judith Adataberna
TÖLT – 0:37
Hesthús Varmahlíð, Ignacio Tejedor
B
KUÑATAĨ – 4:08
Interpretación vocal a cappella por Isabel Tejero
Centro Ecuestre Miraflores, Isabel Lechosa
Pablo Useros, Nicole Remy, Rafael Guijarro, Martín Moreno Ten
Искусство кино. Сумеречное царство снов: гид по фестивалю «По-ту-сторонний»
Толпы людей и табун лошадей сливаются в одно плохо различимое изображение, будто снятое на просроченную пленку. Зловещая музыка, словно запущенная на перемотке, заламывает слух так же, как мужчины в кадре заламывают и валят лошадей. Земля разрывается. Затем наступает тишина. Переэкспонированные, расфокусированные крупные планы животных растворяются в воздухе. Женская рука гладит их морды. После насилия приходит ласка. Та же рука загоняет и отпускает, подчиняет и дает свободу.
Multitudes de personas y una manada de caballos se funden en una sola imagen difícil de descifrar, como si estuviera filmada en una película caducada. Una música inquietante, como si se reprodujera al revés, retuerce el oído al igual que los hombres en la imagen retuercen y tumban a los caballos. La tierra se abre. Luego llega el silencio. Primeros planos sobreexpuestos y desenfocados de los animales que se disuelven en el aire. La mano de una mujer acaricia sus hocicos —después de la brusquedad, llega la caricia—. Esa misma mano los acorrala y los suelta, los somete y les da libertad.
Maxim Matvienko.
Толпы людей и табун лошадей сливаются в одно плохо различимое изображение, будто снятое на просроченную пленку. Зловещая музыка, словно запущенная на перемотке, заламывает слух так же, как мужчины в кадре заламывают и валят лошадей. Земля разрывается. Затем наступает тишина. Переэкспонированные, расфокусированные крупные планы животных растворяются в воздухе. Женская рука гладит их морды. После насилия приходит ласка. Та же рука загоняет и отпускает, подчиняет и дает свободу.
Multitudes de personas y una manada de caballos se funden en una sola imagen difícil de descifrar, como si estuviera filmada en una película caducada. Una música inquietante, como si se reprodujera al revés, retuerce el oído al igual que los hombres en la imagen retuercen y tumban a los caballos. La tierra se abre. Luego llega el silencio. Primeros planos sobreexpuestos y desenfocados de los animales que se disuelven en el aire. La mano de una mujer acaricia sus hocicos —después de la brusquedad, llega la caricia—. Esa misma mano los acorrala y los suelta, los somete y les da libertad.
Maxim Matvienko.